Как проявляется и диагностируется синдром раздраженного кишечника у детей?

Содержание

Младенческие колики и синдром раздраженного кишечника: общие истоки или последовательный переход?

Контактная информация: Нетребенко Ольга Константиновна – д.м.н., проф. каф. госпитальной педиатрии им. акад. В.А. Таболина ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова МЗ РФ Адрес: Россия, 117997, г. Москва, ул. Островитянова, 1 Тел.: (916) 293-12-05, Email: olga.netrebenko@ru.nestle.com Статья поступила 16.11.17, принята к печати 30.01.18.

В статье обсуждаются данные литературы о механизмах развития младенческих кишечных колик (МКК), синдрома раздраженного кишечника (СРК) с целью определения ихвозможных связей и инструментов профилактики. Действительно, в целом ряде случаев у детей с абдоминальными болями и СРК выявляется наличие МККв анамнезе. Механизмы развития этих функциональных гастроинтестинальных расстройств связаны с нарушением кишечной микробиоты (КМБ), которое сопровождается нарушением моторики, повышенным газообразованием, увеличением болевой чувствительности. Еще одним доказательством связи МКК и СРК, помимо общих механизмов развития, являются общие подходы к лечению. Включение L. reuteri в спектр мероприятий для купирования СРК и МКК способствует уменьшению интенсивности болевых ощущений, нормализации состава КМБ. Ключевые слова: младенческие кишечные колики, синдром раздраженного кишечника, абдоминальные боли, пробиотики, L. reuteri. Цит.: О.К. Нетребенко, С.Е. Украинцев. Младенческие колики и синдром раздраженного кишечника: общие истоки или последовательный переход? Педиатрия. 2018; 97 (2): 188–194.

  • нарушения состава кишечной микробиоты (КМБ), что приводит к повышенной ферментации, газообразованию, нарушению моторики кишечника;
  • незрелость ферментных систем печени со снижением уровня желчных солей, нарушением абсорбции жиров и других нутриентов и вторичным действием на КМБ;
  • незрелость энтеральной нервной системы (ЭНС) с нарушением моторики и болевой чувствительности [2].

Все три гипотезы связывают нарушения КМБ у младенцев с симптомами МКК.Действительно, у детей с МКК обнаружены изменения состава КМБ в виде снижения числабифидобактерий, лактобацилл, снижения диверсификации КМБ, увеличения количествапротеобактерий и кишечной палочки [3]. Практически аналогичные изменения наблюдаются у больных СРК [4].

Вторая гипотеза связывает нарушения КМБ с состоянием желчных кислот и перевариванием жиров [5]. В экспериментальных исследованиях показано, что дисбиоз снижает общий пул желчных кислот и меняет его состав. КМБдеконъюгирует и метаболизирует первичные желчные кислоты во вторичные и изменяет активацию FXR (рецептор фрамезоид Х – лиганд желчных кислот контролирует их синтез и метаболизм).

Дисбиоз сопровождаются изменением количества и качества желчных кислот. Эти нарушения снижают возможность усвоения жира, способствую развитию стеатореи и еще большим нарушениям КМБ [6].

Для полного понимания и рассмотрения возможных связей разных проявлений ФГИР в разных возрастных группах следует обратиться к Римским критериям IV. В этом документе ФГИР рассматриваются как «расстройства взаимодействия кишка-головной мозг (disorders of gutbrain interactions) [7].

На протяжении многих десятилетий существуют данные о взаимном влиянии кишечника и мозга; обнаружены тесные взаимосвязи между иммунной системой кишечника, ЭНС и эндокринными клетками кишечника.

Последние исследования этих влияний позволили добавить КМБ как еще один компонент этой системы – оси микробиота–кишка–мозг [8]. Экспериментальные исследования на животных-гнотобионтах показали, что отсутствие КМБ приводит к нарушению моторики кишечника, увеличение экспрессии генов, кодирующих транспортные системы кишечника, изменяют болевую чувствительность [4]. Изменения состава КМБ, снижение ее разнообразия увеличивают уровень провоспалительной активности иммунной системы кишечника и способствуют развитию заболеваний, связанных с процессами хронического воспаления [9].

Системы связи МКБ с ЦНС: ЭНС и гипоталамогипофизарно-адреналовая ось (HPA)

Существует обоюдная связь КМБ с ЦНС, которая осуществляется при участии ЭНС, НРА. Автономная нервная система посредством симпатических и парасимпатических ветвей передает сигналы из просвета кишечника в ЦНС. Известно, что вагусу принадлежит важная роль в регулировании ключевых эффекторных функций кишечника.Вагус передает сигналы с периферических органов (пищевод, тонкая кишка) в ЦНС. Эти сигналы могут влиять на настроение, эмоциональность, когнитивные функции и поведение. Важность влияния вагуса подтверждается в экспериментах с L. rhamnosus, действие которой осуществлялось только в присутствии вагуса.

Клинические и экспериментальные данные свидетельствуют, что КМБ не только взаимодействует местно с интестинальными клетками и ЭНС, но и обладает способностью посылать непосредственно сигналы в ЦНС через нейроэндокринные и метаболические пути [10].

Действие КМБ на ЦНС может также осуществляться с помощью HPA. Стресс под действием факторов окружающей среды и повышение уровня провоспалительных цитокинов активируют ось кишечник-мозг посредством секреции кортикотропин-релизинг фактора в гипоталамусе и стимулируют продукцию АКТГв гипофизе, что далее ведет к выбросу кортизола. Кортизол – главный гормон стресса, влияет на многие органы человека, включая мозг. В экспериментальных исследованиях было показано, что у животных-гнотобионтов наблюдается увеличение базального уровня кортизола с усиленным ответом на стресс, повышенной двигательной активностью и снижением уровня BDNF (brain – derived neurotrophic factor). Кортизол способствует нарушению проницаемости и барьерных функций кишечника и может влиять на состояние и состав КМБ [11]. Дисбиоз КМБ сопровождается увеличением тревожности, депрессивным поведением, нарушением памяти, снижением уровня ключевых нейротрофических факторов. Таким образом, и гормональные, и нейронные пути совместно влияют на мозг, сигналы которого стимулирует активность интестинальныхэффекторных клеток, таких как иммунные клетки, эпителиальные клетки, клетки ЭНС. Те же самые клетки находятся под активным влиянием КМБ, которая участвует в обмене информации по оси мозг–кишечник [12].

Особый интерес представляют собой современные данные о влиянии дисбиоза, связанного с антибиотикотерапией на состояние ЭНС. В экспериментальных исследованиях V.Caputi (2017) было показано, что дисбиоз приводит к потере нейронов вмежмышечных ганглиях исплетениях, нарушению холинергической нейропередачи в сочетании со снижением числа nNOS (нейроны с высокой экспрессией NO-синтазы). Эти изменения приводили к нарушению гастроинтестинального транзита, метаболизма желчных кислот, моторики желудочно-кишечного тракта(ЖКТ) [13].

Важным медиатором действия КМБ на ЦНС являются многочисленные биологически активные молекулы, продуцируемые КМБ.

Нарушения КМБ: эпигенетические основы формирования ФГИР

КМБ продуцирует целый ряд метаболитов, влияющих на метаболизм посредством изменения экспрессии генов. К ним можно отнести фолиевую кислоту, продуцируемую бифидобактериями и лактобациллами. Фолат участвует в метилировании ДНК и изменяет экспрессию генов. В пилотном исследовании здоровых добровольцев 3 штамма бифидобактерий и 3 штамма лактобацилл увеличивали достоверно уровень фолата в фекалиях [14]. КМБ генерирует сигналы, которые эффективно снижают провоспалительный ответ на факторы стресса. Одним из элементов индукции воспаления является толл-подобный рецептор 4 (TLR4). TLR4 реагирует на появление бактериальных липополисахаридов (LPS) и активирует иммунную систему. Комменсальные бактерии увеличивают уровень метилирования в локусе TLR4 и снижают реакцию иммунной системы на LPS [15]. Предполагается, что КМБ взаимодействует с энзимами, ответственными за процессы метилирования.

Эпигенетическим действием обладают также метаболиты КМБ, к которым относятся прежде всего короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК) и их изомеры. Именно эти метаболиты являются медиаторами, фактически сигнальными молекулами влияния нутриентов на эпигеном человека. Наиболее активными в отношении влияния на экспрессию генов являются бутират (масляная кислота и ее соли), пропионат (пропионовая кислота) и ацетат (уксусная кислота и ее соли). Наиболее хорошо изучено действие бутирата, который является ингибитором деацетилазы гистона. Бутират может реактивировать эпигенетически «молчащие» гены за счет увеличения ацетилирования гистона [16]. Доказано действие бутирата на экспрессию генов, связанных с контролем за клеточным цикломи апоптозом [17]. Бутират появляется в кишечнике в результате ферментирования пищевых волокон; высокожировая диета снижает продукцию бутирата. Бутират обладает противовоспалительными свойствами за счет подавления NF-κβ. Кроме того, бутират увеличивает продукцию Treg-клеток [18].

Важным компонентом эпигенетических процессов является микро-РНК (мРНК) или некодирующие РНК (нРНК), т.е. те РНК, которые не способны кодировать протеины, но выполняют целый ряд важных физиологических функций. мРНК регулируют посттрансляционную экспрессию генов. Эти РНК играют важную роль в регулировании работы иммунной сиcтемы. Бактерии, по-видимому, способны секретировать мРНК в составе везикул внутренней и внешней мембраны бактериальной стенки. мРНК везикул являются сигнальными молекулами или фактором «связи» [19]. нРНК могут связываться с факторами транскрипции. Установлена, что нРНК являются основными эпигенетическими регуляторами и их профиль зависит от характера КМБ (рис. 1).

Таким образом, дисбиоз кишечника путем эпигенетических изменений и выбросом провоспалительных цитокинов увеличивает воспалительные процессы кишечной стенки. Воспаление тесно связано с нарушением моторики и болевыми ощущениями [20, 21]. Каким образом сигналы воспаления поступают из кишечника в мозг?

  • Посредством цитокинов
    • поступают в кровь;
    • легко преодолевают гематоэнцефалический барьер;

    Сигналы воспаления, поступающие в мозг, увеличивают экспрессию ноцицептивных рецепторов. КМБ влияет на спиноталамический путь, идущий от ЖКТ к кортикальным районам мозга, где лежат висцеральные сенсорные пути и осознаются болевые сигналы. Эти регионы являются медиаторами когнитивных функций, настроения и поведения, болевой чувствительности.

    Эпигенетические основы действия микробиоты

    Другие механизмы влияния КМБ на моторику кишечника

    По данным экспериментальных исследований, адекватная моторика кишечника связана с действием серотонина. В последние года появились данные о влиянии КМБ на синтез серотонина. Известно, что большая часть серотонина находится в ЖКТ человека и что более 90% всего серотонина синтезируется в кишечнике. По данным J. Yano (2015), КМБ увеличивает синтез серотонина из триптофана в энтерохромафинных клетках кишечника и регулирует уровень серотонина в толстой кишке и крови [22]. Филаментные бактерии и клостридии способствуют синтезу серотонина. Ноесть бактерии, которые сами способны синтезировать серотонин, к ним относятся Corynebacterium spp., Streptococcus spp., Escherichia coli. Экспериментальные исследования продемонстрировали снижение уровня серотонина у животных с нарушенной после антибиотикотерапии КМБ. Снижение уровня серотонина и его рецепторов наблюдается у больных СРК, параллельно у этих больных можно наблюдать и снижение уровня мРНК-16 и мРНК-103. Предполагают, что именно эти мРНК регулируют синтез серотонина и экспрессию его рецепторов.

    Таким образом, основные механизмы развития ММК, абдоминальной боли и СРК связаны с нарушением КМБ и имеют близкий патогенетический профиль (рис. 1).

    Можно предположить, что использование пробиотиков для увеличения количества бактерий с противовоспалительной активностьюсможет решить ряд проблем данных патологических состояний.

    Большинство изучаемых пробиотических бактерий относятся к виду бифидобактерий и лактобацилл. Долговременное изучение разнообразных молочнокислых штаммов привело к открытию L. Reuteri (LR), который является одним из трех штаммов лактобацилл, постоянно присутствующих в ЖКТ человека.

    По мнению Casaи Dobrogos (2000), LR является штаммом, хорошо подходящим под описание «идеального» пробиотика. LR является естественным обитателем организма человека, обеспечивает вышеописанные благоприятные эффекты, кроме того, наиболее полно сохраняет целостность кишечного барьера, предотвращает транслокацию микробов из просвета кишечника и снижает активность процесса воспаления, вызванного биологическими и химическими агентами [23].

    К настоящему времени изучен и описан геном LR и проведены многочисленные клинические испытания у детей и взрослых [24]. Доказано, что использование LR позволяет снизить частоту кишечных инфекций у детей раннего возраста, посещающих ясли [25], снижает частоту антибиотикоассоциированной диареи у детей [26], а также длительность острых кишечных инфекций [27].

    Известные механизмы влияния LR на состояние ЖКТ

    1. Влияние на состав КМБ у младенцев

    В работе F. Savino (2010) проводился анализ КМБ у детей, получавших LR (основная группа) или плацебо (контрольная группа). На 21-й день от начала испытаний у детей основной группы отмечен достоверно более высокий уровень лактобацилл [28]. LR не влияла на другие комменсальные бактерии. Кроме того, у детей основной группы отмечено изменение состава кишечных газов в виде достоверного снижения уровня аммиака. Сравнение действия LR на патогенные бактерии показало выраженные ингибирующие свойства в сравнении с другими пробиотиками (см. таблицу).

    Один из механизмов ингибирующего действия LR на патогены связан с продукцией антимикробного вещества реутерина. Реутерин ингибирует рост многих условно-патогенных и патогенных бактерий, а также плесневых, дрожжевых грибов и простейших паразитов. Реутерин является водорастворимым веществом, эффективным при различных уровнях рН, устойчивым к действию протеолитических и липолитических ферментов. Подавляя жизнедеятельность патогенной флоры, реутерин не действует на комменсальные бактерии, сохраняя оптимальный баланс КМБ [30]. Введение в питание младенцев L. reuteri способствует увеличению числа лактобацилл в КМБ (рис. 1) [31].

    Благоприятная динамика состава КМБ улучшает моторику кишечника, снижает газообразование (аммиак) и таким образом снижает проявления ФГИР у детей.

    Действие LR на патогены в сравнении с другими пробиотиками [29]

    Действие LR на патогены в сравнении с другими пробиотиками

    2. Иммуномодулирующее действие LR

    LR, как и многие другие бактерии, образует биопленку, включающую вещества, обладающие иммуномодулирующими свойствами. Исследования in vitro показали, что биопленка LR снижает продукцию провоспалительного цитокина TNFg и в экспериментальных исследованиях снижает активность процесса воспаления [27]. В клинических исследованиях у здоровых добровольцев и больных с илеостомой выявлены достоверное увеличение CD4 Т-лимфоцитов, увеличение соотношения CD4/CD8, повышение уровня продукции IgА, снижение проницаемости кишечной стенки. Появились экспериментальные данные о том, что LRмодулирует активность дендритных клеток, активирует продукцию регуляторных цитокинов и Т-регуляторных клеток, способствуя, таким образом, развитию толерантности к пищевым антигенам [32]. В исследованиях на экспериментальных животных было показано, что повышение продукции Treg-клеток под влиянием LR снижает интенсивность аллергического ответа после воздействия антигена [33]. По другим данным, LR препятствует бактериальной транслокации из кишечника в мезентериальные лимфоузлы при индуцированном колите у экспериментальных животных [34].

    3. Влияние LR на моторику кишечника и состояние ЭНС

    Нарушения моторики ЖКТ является одной из причин МКК у детей в результате замедления транзита кишечного содержимого, в частности, газа. Jorup и соавт. [13] обнаружили кишечную гиперперистальтику и повышение давления в прямой кишке у детей первых месяцев с МКК [35]. Нарушения моторики ограничивались кишечником, стимулировались сосанием и не отличались при вскармливании грудным молоком или молочной смесью, при этом они существенно варьировали у разных детей. По данным УЗИ и электорогастрографии [36], у детей с МКК имеют место различные нарушения моторики желудка, в большинстве случаев сопровождающиеся замедлением эвакуации пищи. Исследования F. Indrio (2011) показали снижение скорости опорожнения желудка у детей, получавщих стандартную смесь, по сравнению с группой детей, получающих смесь с L. reuteri [36]. Время кишечного транзита при МКК не отличается от нормы, попытка воздействия на этот показатель путем назначения смеси, обогащенной пищевыми волокнами (соевые полисахариды), не увенчалась успехом.

    Важным свойством L. reuteri является влияние этой бактерии на ноцицптивные ганглии спинного мозга. В экспериментальных исследованиях было показание снижение боли у животных при растяжении кишечной стенки. В клинических исследованиях были продемонстрированы снижение частоты и продолжительности плача и беспокойства у детей с МКК, снижение интенсивности болевого приступа при абдоминальной боли у детей, а также снижение частоты и интенсивности боли у детей с СРК (рис. 2) [37].

    Исследования иммунного статуса у детей с МКК, получающими L. Reuteri, показали некоторые механизмы благоприятного влияния L. reuteri. Выявлены повышения уровня фактора транcкрипции (FOXP3) регуляторных клеток и снижение активности процесса воспаления [37].

    L. Reuteri в лечении абдоминальной боли в СРК у детей 4-18 лет

    Общие пути развития младенческих колик, абдоминальной боли и СРК у детей

    Проведены многочисленные клинические исследования LR у детей с МКК, у детей с абдоминальной болю и детей с СРК. Исследования Z. Weizmann (2016) и C. Romano (2010) показали у детей с абдоминальной болью в возрасте от 6 до 15 лет, что использование LR снижало интенсивность болевых приступов [38, 39]. По данным Jadresin (2017), использование LR у детей с абдоминальной болью и СРК в возрасте 4–18 лет достоверно снижало интенсивность и частоту эпизодов болей в животе [40]. Кроме того, в ряде работ показано, что LR обладает профилактическими свойствами в отношении МКК, срыгиваний и запоров. Прием LR с рождения достоверно снижал частоту развития МКК к возрасту 3 месяцев [41].

    Сравнение разных способов лечения МКК, включая препараты, массаж, иглоукалывание, диету иприменение LR, показало самую высокую эффективность использования LR по сравнению с другими методами лечения [42].

    В заключение следует отметить, что эффективность использования LR у детей с МКК, абдоминальной болью и СРК является еще одним подтверждением общего генеза развития функциональный гастроинтестинальных расстройств, включающих МКК, абдоминальную боль и СРК. Схема общих путей развития этих состояний приведена на рис. 3. Учитывая важность предупреждения ФГИР у детей и взрослых, с целью профилактики можнорекомендовать раннее использование препаратов или продуктов, содержащих L. reuteri.

    Конфликт интересов: авторы – действующие сотрудники компании Нестле-Россия.

    Литература

    1. Vandenplas Y, Abkari A, Bellaiche M, Benninga M, Chouraki J, CokudrapF, HarbT, Hegar B, Lifschitz C, Ludqig T, Migdady M, De Morais M, Osataki S, Salvatore S, Shamir R, Staiano A, Szajewska H, Thapar N. Prevalence and health outcomes of functional gastrointestinal symptoms in infants from birth to 12 months of age. JPGN. 2015; 61 (5): 531–537. Doi: 10.1097/MPG 000000000000949

    2. Camilleri M, Park S, Scarpato E, Stalano A. Exploring hypothesis and rationale for causes of infantile colic. Neurogastro. 2017; 29: e12943–e12954. Doi: 10.1111/ nmo.12943

    3. Нетребенко О.К., Корниенко Е.А., Кубалова Ю. Использование пробиотиков у детей с младенческими кишечными коликами. Педиатрия. 2014; 93 (4): 86–93.

    4. Hansen CH, Nielsen DS, Kverka M, Zakostelska Z, Klimesova K, Hudovic T, Tlaskalova-Hogenova, Hansen AK. Patterns of early gutcolonization shape future immune responses of the host. PLOS One. 2012; 7: e34043.

    5. Staley C, Weingarden A, Khoruts A, Sadowsky M. Interaction of gut microbiota with bile acid metabolism and its influence on disease states. Appl. Microbiol. Biotechnol. 2017; 10 (1): 47–64. Doi: 10.1007/s00253-016-8006-6

    6. Washlstrom A, Sayn S, Marshall H, Backhed F. Intestinal crosstalkbetween bile acids and microbiota and its impact on host metabolism. Cell Metab. 2016; 24: 41–48. doi: 10.1016/j.cmet.2016.05.005

    7. Drossman DA. Functional gastrointestinal disorders: history, pathophysiology, clinical features and Rome IV. Gastroenterology. 2016; 150 (6): 1262–1279. Doi: 10.1053/j. gastro.2016.02.032

    8. Palma G, Collins S, Bercik P, Verdu E. The Microbiotagut-brain axis in the gastrointestinal disorders: stressed bugs, stresses brain or both? J. Phisiology. 2014; 592: 2989–2997. DOI:10.1113/physiol.2014.273995

    9. Ilinskaya O,Ulyanova V, Yarullina D, Gataulin I. Secretome of intestinal bacilli: a natural guard against pathologies. Frontiers in Microbiol. 2017; 3: 1666–1677. DOI:10.3389/fmicb.2017.01666

    10. Montiel-Castro A, Gonzales-Servantes R, BravoRuiseco G, Pacheco-Lopez G. The microbiota-gut-brain axis: neurobehavioral correlates health and sociality. Frontiers in Integrative Neuroscience. 2013; 7: article 70. doi: 10.3389/ fnint.2013.00070.

    11. O’Mahony S, Hyland N, Dinan T, Cryan J. Maternal separation as a model of brain-gut axis dysfunction. Psychopharmacology. 2011; 214: 71–88. Doi: 10.1007/s00213- 010-2010-9

    12. Carabotti M, Scitocco, Maselli M, Severi C. The gutbrain axis: interaction between enteric microbiota, central and enteric nervous system. Annals of Gastrenterol. 2015; 28: 203–209. PMC4367209

    13. Caputi V, Marsillo I, Filpa V, Cerantola S,Orso J, Bistoletti M, Paccagnella N, De martin S, Montopoli M, Dall’Acqua S. Antibiotic-induced dysbiosis of the microbiota impairs gut neuromuscular function in juvenile mice. British J. of Pharmacology. 2017; 174: 3623–3639. DOI: 10.1111/ bph.13965

    14. Qin Y, Wade P. Crosstalk between microbiome and epigenome: message from bugs. J. Biochem. 2018; 162 (2): 105–112. DOI: 10.1093/jb/mvx080

    15. Takanashi K, Sugi Y, Nakano K, Tsuda M, Kurihara K, Hosono A, Kaminogawa S. Epigenetic control of the host gene by commensals bacteria in large intestinal epithelial cells. J. Biochem. 2011; 286: 35755–36762. doi: 10.1074/jbc. M111.271007

    16. Wu S, Li R, Li W, Li C. Transcriptome characterization by RNA-seq unravels the mechanism of butyrate-induced epigenetic regulation. PLOS ONE. 2012; 7 (5): e36940. doi: 10.1371/journal.pone.0036940

    17. Pham T, Lee J. Dietary regulation of histone acetylases and deacetylases for the prevention of metabolic disease. Nutrients. 2012; 4: 1868–1886. doi: 10.3390/nu4121868.

    18. Kumar H, Lund R, Laiho A, Lundellin K, Ley R, Isolauri E, Salminen S. Gut microbiota as an epigenetic regulator:Pilot study based on whole-genom methylation analysis. MbioAsm. 2014; 5 (6): e02113–14. doi: 10.1128/mBio.02113-14.

    19. Celluzzi A, Masoti A. How our other genome controls our epigenome. Trends In Microbiol. 2016; 1339: 5–16. http// dx.doi.org/10.1016/j.tim.2016.05.005

    20. Guarino MP, Cicala M, Putignani L, Severi C. Gastrointestinal neuromuscular apparatus: An underestimated target of gut microbiota. World J. Gastroenterol. 2016; 22 (45): 9871–9879. doi: 10.3748/wjg.v22.i45.9871.

    21. Wohlfarth C, Schmitteckert S, Härtle JD, Houghton LA, Dweep H, Fortea M, Assadi G, Braun A, Mederer T, Pöhner S, Becker PP, Fischer C, Granzow M, Mönnikes H, Mayer EA, Sayuk G, Boeckxstaens G, Wouters MM, Simrén M, Lindberg G, Ohlsson B, Schmidt PT, Dlugosz A, Agreus L, Andreasson A, D’Amato M, Burwinkel B, Bermejo JL, Röth R, Lasitschka F, Vicario M, Metzger M, Santos J, Rappold GA, Martinez C, Niesler B. miR-16 and miR-103 impact 5-HT4 receptor signalling and correlate with symptom profile in irritable bowel syndrome. Sci. Rep. 2017; 7 (1): 14680–14694. doi:10.1038/ s41598-017-13982-0

    22. Yano J, Yu K, Donaldson G, Shasti G, Ma L, Nagler C, Ismagilov R, Mazmanian S, Hsiao T. Indigenous bacteria from the gut microbiota regulate host serotonin biosynthesis. Cell. 2015; 161: 264–276. doi: 10.1016/j.cell.2015.02.047.

    23. Casa I, Dobrogosz. Validation of the probiotic concept: Lactobacillus reuteri confers broad-spectrum protection against disease in human and animals. Microb. Ecol. Heath Dis. 2000; 12: 247–285.

    24. Heavens D, Tailford L, Crossman L, Jeffers F, Mackenzie D, Caccamo M, Juge N. Genome sequence of the vertebrate gut symbiont Lactobacillus reuteri ATCC53608. J. of Bacteriology. 2011; 8: 4015–4016. doi: 10.1128/JB.05282-11

    25. Weismann Z, Abu-Abed J, Nasasra A. Evaluating infants in day care following a probiotic supplementation period: is there long-term protection against common infections? JPGN. 2009; 48 (Suppl. 3): E74–E75.

    26. Lionetti E, Minello VL, Castellaneta SP, Magista AM, De Carino A, Maurogiovanni G, Lerardi E, Cavallo. Lactobacillus reuteri therapy to reduce side-effects during anti-Helicobacter pylori treatment in children: a randomized placebo controlled trial. Aliment. Pharmocol. Ther. 2006; 24: 1461–1468. DOI: 10.1111/j.1365-2036.2006.03145.x

    27. Jones S, Viersalovic J. Probiotic Lactobacillus reuteri biofilms produce antimicrobial and anti-inflammatory factors. BMC Microbiology. 2009; 9: 35–44. DOI:10.1186/1471-2180- 9-35

    28. Savino F, Cordisco L, Tarasco V, Palumeri E, Cakabrese R, Oggero R, Roos S, Matteuzzi D. Lactobacillus reuteri DSM17938 in infantile colic: a randomized, double-blind, placebo-controlled trial. Pediatrics. 2010; 126: e526–e533. doi: 10.1542/peds.2010-0433

    29. Jacobsen C, Rosenfeld N, Hayford A. Screening of probiotic activities of forty-seven strains of lactobacillus sрp. by in vitro technoques and evaluation of colonization ability of five selected strains in humans. Appl. and Eviron. Microbiology. 1999; 11: 4949–4956.

    30. Schaefer L, Auchtung T, Hermans K,Whotehead D, Borhan B, Britton R. The anitimicrobial compound reuterin (3-hydroxypropionaldehyde) induces oxidative stress via interaction with thiol groups Microbiology. 2010; 156: 1589– 1599. doi: 10.1099/mic.0.035642-0.

    31. Abrahamsson T, Sinkiewicz G, Jacobsson T, Fredrikson M, Bjorkstein B. Probiotic lactobacilli in breast milk and infant stool in relation to oral intake during the first year of life. JPGN. 2009; 49 (3): 349–354. doi: 10.1097/MPG.0b013e31818f091b

    32. Christensen H,Frokiaer H, Pestka J. Lactobacillus differentially modulate expression of cytokines and maturation surface markers in murine dendritic cells. The J. of Immunol. 2012; 168 (1): 171–178. PMID: 11751960

    33. Karimi K, Inman M, Bienenstock J, Forsythe P. Lactobacillus reuteri-induced regulatory T cells protect against an allergic airway response in mice. Am. J. Crit. Care Med. 2009; 179: 186–193. doi: 10.1164/rccm.200806-951OC

    34. Dicksved J, Schreiber O, Willing B, Petersson J, Rang S, Phillipson M, Holm L, Roos S. Lactobacillus reuteri maintains a fuctional mucosal barrier during DSS treatment despite mucus layer dysfunction. PLOSONE. 2012; 7 (9): e46399– e46406. doi: 10.1371/journal.pone.0046399

    35. Jorup S. Colonic hyperperistalsis in neurolabile infants: studies in so-called dyspepsia in breast-fed infants. Acta Paediatr. 1952; 85 (Suppl.): 593–599.

    36. Indrio F, Rezzo G, Ramond F, Bisceglia M, Cavallo L, Francavilla R. The effects of probiotics on feeding tolerance, bowel habits and gastrointestinal motility in preterm newborns. J. Pediatrics; 2008 (6): 801–805. doi: 10.1016/j. jpeds.2007.11.005

    37. Savino F, Carro M, Montanari P, Galliano I, Bergallo M. Crying time and RORγ/FOXP3 expression in Lacrobacillusreuteri DSM17938-treated infаnts with colic:A randomized trial. J. of Pediatr. 2018; 192: 171–177. doi: 10.1016/j.jpeds.2017.08.062

    38. Weizman Z, Abu-Abed J, Binsztok M. Lactobacillus reuteri DSM 17938 for the management of functional abdominal pain in childhood: A randomized, double-blind placebo-controlled trial. J. of Pediatr. 2016. Clin. trials. gov. NCT01180556

    39. Romano C, Ferrau’ V, Cavataio F, Iacono G, Spina M, Lionetti E, Comisi F, Famiani A, Comito D. Lactobacillus reuteri in children with functional abdominal pain. J. of Pediatr. аnd Сhild Health. 2010; 20: 31–35. doi: 10.1111/j.1440- 1754.2010.01797

    40. Jadrešin O, Hojsak I, Mišak Z, Kekez AJ, Trbojević T, Ivković L, Kolaček S. Lactobacillus reuteri DSM 17938 in the Treatment of Functional Abdominal Pain in Children: RCT Study. J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 2017; 64 (6): 925–929. doi: 10.1097/MPG.0000000000001478.

    41. Indrio F, Di Mauro A, Tiezzo G, Civardi E, Ontini C, Convaglia L, Ballardini E, Bisceglia M, Cinquetti M, Brazzoduro E, Del Vecchio A, Tafuri S, Francavilla R. Pophylactic use of probiotics in the prevention of colic, regurgitation, and functional constipation. A randomized clinical trial. JAMA Pediatr. 2014; 168 (3): 228–233. Doi: 10.1001/jamapediatrics.2013.4367

    42. Gutiérrez-Castrellón P, Indrio F, Bolio-Galvis A, JiménezGutiérrez C, Jimenez-Escobar I, López-Velázquez G. Efficacy of Lactobacillus reuteri DSM 17938 for infantile colic: Systematic review with network meta-analysis. Medicine (Baltimore). 2017; 96 (51): e9375. doi: 10.1097/MD.0000000000009375.

    Как проявляется и диагностируется синдром раздраженного кишечника у детей?

    Как проявляется и диагностируется синдром раздраженного кишечника у детей?

    Синдром раздраженного кишечника — это патологическое состояние, при котором развиваются моторно-эвакуаторные расстройства со стороны желудочно-кишечного тракта при отсутствии структурных изменений в кишечнике. Данное заболевание может встречаться как во взрослом возрасте, так и у детей. Точных сведений о распространенности такой болезни в детском возрасте нет. Однако достоверно известно, что она приводит к значительному снижению качества жизни ребёнка. В этой статье мы рассмотрим клинические признаки и диагностику синдрома раздраженного кишечника у детей.

    Как проявляется и диагностируется синдром раздраженного кишечника у детей?

    Какие проблемы с кожей помогут решить средства с гиалуроновой кислотой?

    Сухость кожи, чувство стянутости — всё это и другие проблемы, которые решают средства с гиалуроновой кислотой.

    Основные симптомы при синдроме раздраженного кишечника

    Для начала необходимо понимать, что синдром раздраженного кишечника делится на несколько клинических вариантов:

    • вариант с преобладанием диареи — из всего объёма испражнений более 25% имеют разжиженную консистенцию;
    • вариант с преобладанием запоров — из всего объёма испражнений более 25% имеют плотную, твердую консистенцию;
    • смешанный вариант — из всего объёма испражнений более 25% имеют как разжиженную, так и твердую консистенцию;
    • неклассифицируемый вариант — на основании приведенных выше критериев не удается отнести ни к одному из других вариантов.

    В том случае, если у ребёнка преобладает диарея, наблюдаются периодически повторяющиеся неконтролируемые позывы к акту дефекации, преимущественно в утреннее время суток. Первая порция испражнений, как правило, оформленная, затем стул все больше разжижается. Дополнительно нередко определяются интенсивные боли в животе.

    При преобладании запоров ребёнок ходит в туалет «по-большому» не более трех раз за неделю. При этом во время акта дефекации возникает необходимость в натуживании, напряжении мышц брюшного пресса, после — остается чувство неполного опорожнения кишечника.

    Неклассифицируемый вариант сопровождается чередованием запоров и диареи, вздутием живота, периодически возникающей абдоминальной болью. Диагноз «синдром раздраженного кишечника» ставится ребёнку в том случае, если эти симптомы сохраняются в течение трех и более месяцев.

    Диагностика синдрома раздраженного кишечника у детей

    Диагностика синдрома раздраженного кишечника у детей

    Синдром раздраженного кишечника — это заболевание, представляющее определенные трудности в плане диагностики. Все проводимые исследования в большей степени направлены на исключение органических изменений в кишечнике.

    Из методов лабораторной диагностики назначаются:

    • общий и биохимический анализы крови;
    • копрограмма и анализ кала на скрытую кровь;
    • анализ каловых масс на гельминты;
    • бактериологический посев кала и так далее.

    Что касается инструментальной диагностики, показано проведение ультразвукового исследования, эндоскопии кишечника с биопсией и последующим изучением полученного материала. В 2016 году ученые из Национального центра охраны материнства и детства г. Бишкек опубликовали работу, результаты которой доказывают информативность колоноскопии в плане диагностики синдрома раздраженного кишечника у детей.

    Также могут назначаться:

    • рентгеноконтрастное исследование;
    • аноректальная манометрия;
    • ультрасонография и многое другое.

    Синдром раздраженного кишечника у детей

    Синдром раздраженного кишечника у детей

    Синдром раздраженного кишечника у детей — функциональное заболевание желудочно-кишечного тракта, сопровождающееся моторно-эвакуаторными нарушениями. Синдром раздраженного кишечника у детей характеризуется болями в животе, уменьшающимися после дефекации, урчанием, метеоризмом, частыми позывами на дефекацию и ощущением неполного опорожнения кишечника, чередованием поносов и запоров. Диагностика синдрома раздраженного кишечника у детей проводится путем исключения органической патологии с помощью УЗИ брюшной полости, ирригоскопии, ЭГДС, колоноскопии, анализа кала на яйца гельминтов и пр. Лечение включает коррекцию питания, назначение спазмолитиков, ветрогонных, седативных, противодиарейных или слабительных препаратов, энтеросорбентов.

    Синдром раздраженного кишечника у детей

    • Причины синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Классификация синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Симптомы синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Диагностика синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Лечение синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Прогноз и профилактика синдрома раздраженного кишечника у детей
    • Цены на лечение

    Общие сведения

    Синдром раздраженного кишечника у детей (СРК, синдром раздраженной толстой кишки, дискинезия толстой кишки и др.) – комплекс гастроинтестинальных симптомов, развивающихся в отсутствии биохимических или структурных нарушений желудочно-кишечного тракта. Истинная частота синдрома раздраженного кишечника у детей неизвестна, однако эпидемиологические исследования свидетельствуют, что характерные для СРК жалобы предъявляет более половины детей, страдающих рецидивирующим абдоминальным синдромом. Распространенность синдрома раздраженного кишечника во взрослой популяции составляет 15-25%, и справедливо считается, что в большинстве случаев формирование СРК происходит еще в детском возрасте. Эти обстоятельства делают проблему синдрома раздраженного кишечника у детей, заслуживающей пристального внимания со стороны педиатрии и детской гастроэнтерологии.

    Синдром раздраженного кишечника у детей

    Синдром раздраженного кишечника у детей

    Причины синдрома раздраженного кишечника у детей

    В этиологии синдрома раздраженного кишечника у детей играют роль различные факторы, к числу которых относятся наследственность, психоэмоциональные феномены, характер питания, нарушения моторики, реакции воспаления и др.

    О значении наследственной предрасположенности свидетельствует тот факт, что у 33% детей родственники страдают синдромом раздраженного кишечника, а у монозиготных близнецов заболевание встречается чаще, чем у разнояйцовых (гетерозиготных). Замечено, что примерно у трети детей с синдромом раздраженного кишечника возникновение первых симптомов заболевания и обострения тесно связаны с психотравмирующими ситуациями. Еще не менее чем в 30-40% случаев манифестация синдрома раздраженного кишечника у детей наступает после перенесенной острой кишечной инфекции, а хронизации заболевания способствует антигенная агрессия в отношении энтериновой системы. Следствием воспаления, нарушения иннервации и перерастяжения мышц кишечной стенки служит гиперрефлексия — повышенная чувствительность, когда на все раздражители (увеличение объема поступающей пищи, расширение кишки газом и т. д.) возникает болевая реакция.

    Нарушение кишечного транзита при синдроме раздраженного кишечника у детей может быть обусловлено ригидностью, спастичностью кишки, дефицитом пищевых волокон в рационе ребенка, дисбактериозом, гиподинамией и пр.

    Наблюдения показывают, что синдром раздраженного кишечника чаще встречается у детей с перинатальной энцефалопатией, рано переведенных на искусственное вскармливание; страдавших гипотрофией на 1-ом году жизни; перенесших энтеровирусные и ротавирусные инфекции, лямблиоз, гельминтозы; нарушающих режим питания.

    Классификация синдрома раздраженного кишечника у детей

    В зависимости от преобладающих клинических проявлений выделяют 4 основных варианта синдрома раздраженного кишечника у детей:

    • СРК с преобладаниемзапоров – из общего количества испражнений >25 % кала имеет твердую или шероховатую консистенцию и
    • СКР с преобладанием диареи — из общего количества испражнений >25 % кала имеет кашицеобразную или водянистую консистенцию и
    • смешанный СРК — из общего количества испражнений >25 % кала имеет водянистую консистенцию и столько же – твердую;
    • неклассифицируемый СРК – на основании выделенных критериев не может быть отнесен ни к одному из вышеперечисленных вариантов.

    Симптомы синдрома раздраженного кишечника у детей

    Синдром раздраженного кишечника у детей, протекающий с явлениями диареи, характеризуется отсутствием жидкого стула в ночные часы и возникновением преимущественно по утрам, после завтрака. Императивные позывы на дефекацию возникают 3-4 раза за короткий промежуток времени. Первая порция испражнений имеет, как правило, оформленный характер; при последующих актах дефекации стул приобретает кашицеобразную или жидкую консистенцию. Диарея нередко сопровождается спастическими болями в правой подвздошной области.

    Вариант синдрома раздраженного кишечника у детей с преобладанием запора характеризуется нерегулярным опорожнением кишечника (реже 3-х раз в неделю), необходимостью натуживания при дефекации, чувством неполного освобождения кишечника. Стул ребенка имеет вид «ленты» или комочков. Запоры могут носить постоянный или периодический характер, либо чередоваться с диареей.

    При неклассифицируемой форме синдрома раздраженного кишечника у детей отмечаются различные симптомы без явного преобладания — чередование поносов и запоров, метеоризм, урчание и чувство распирания в животе, болевой абдоминальный синдром. Для постановки диагноза синдрома раздраженного кишечника необходимо, чтобы данные симптомы сохранялись у ребенка не менее 3-х месяцев.

    Внекишечные проявления синдрома раздраженного кишечника у детей могут включать дисфагию, изжогу, тошноту. Дети пубертатного возраста предъявляют жалобы на головные боли, сердцебиение, утомляемость, дискомфорт за грудиной, нехватку воздуха, потливость, бессонницу. Часто отмечаются невротические реакции: мнительность, тревожность, раздражительность, импульсивное поведение. У 25-30% детей синдром раздраженного кишечника сочетается с дискинетической диспепсией, нейрогенным мочевым пузырем.

    Диагностика синдрома раздраженного кишечника у детей

    Диагностировать синдром раздраженного кишечника у ребенка довольно не просто; для этого требуется консолидация усилий детских специалистов различных профилей: педиатра, детского гастроэнтеролога, детского колопроктолога, детского невролога, детского эндокринолога и др. Диагностическая тактика основывается, главным образом, на исключении органических заболеваний ЖКТ. В связи с этим после оценки жалоб больного и физикального обследования устанавливается связь клинической манифестации синдром раздраженного кишечника у детей с ОКИ, стрессовыми ситуациями, сменой питьевой режима и характера питания.

    Из методов лабораторной диагностики применяются исследования клинического и биохимического анализа крови; кала на скрытую кровь, лямблии и яйца гельминтов, копрограмму; бакпосев кала на кишечную группу, анализ на дисбактериоз. В порядке скрининга проводится УЗИ органов брюшной полости ребенку и ультрасонография толстого кишечника.

    С целью исследования моторно-эвакуаторной функции толстого кишечника выполняется ирригография, выявляющая в дистальных отделах участки спазмированной кишки. Эндоскопия у детей (ректороманоскопия, колоноскопия) может обнаруживать поверхностные катаральные изменения слизистой оболочки толстой кишки. Эндоскопическая биопсия позволяет исключить подозрение на неспецифический язвенный колит и болезнь Крона. При необходимости исследования верхних отделов ЖКТ проводится ЭГДС, рентгенография желудка с барием.

    Оценить моторную функцию толстой кишки при синдроме раздраженного кишечника у детей помогают колодинамические исследования – энтероколосцинтиграфия, аноректальная манометрия.

    Комплексный и индивидуализированный подход позволяет провести дифференциальную диагностику синдрома раздраженного кишечника у детей с мегаколоном, колитом, паразитозами, лактазной недостаточностью, целиакией и другой структурной и биохимической патологией.

    Лечение синдрома раздраженного кишечника у детей

    Лечения синдрома раздраженного кишечника у детей проводится дифференцированно, с учетом клинической формы заболевания. Во всех случаях осуществляется коррекция рациона ребенка с учетом возраста и ведущих симптомов (диареи, запора, метеоризма). Диетический режим предполагает дробный прием пищи 5–6 раз в сутки; исключение из питания животных жиров, шоколада, молока, капусты, бобовых, черного хлеба, газированных напитков. Важную роль играет нормализация психологического микроклимата в семье и школе, водные процедуры, достаточная физическая активность, занятия ЛФК, выработка навыков ежедневной дефекации.

    При синдроме раздраженного кишечника с запорами детям назначаются слабительные (препараты лактулозы), прокинетики (домперидон), пре- и пробиотики. В случае преобладания диарейного синдрома показаны энтеросорбенты (смекта, полифепан), кишечные антисептики (фуразолидон, интетрикс), ферменты (панкреатин, креон и др.), антидиарейные (имодиум, лоперамид), пре- и пробиотические препараты. В терапии смешанного и неклассифицируемого вариантов синдрома раздраженного кишечника у детей применяются спазмолитики (бускопан), ветрогонные средства (эспумизан), пробиотики (линекс, бифиформ), пребиотики (хилак-форте, дюфалак), ферменты. Психотерапевтическая коррекция проводится по назначению детского психоневролога.

    При гипермоторной дисфункции ЖКТ ребенку с синдромом раздраженного кишечника могут назначаться грязевые, озокеритовые или парафиновые аппликации на живот, СМТ-терапия, электрофорез, рефлексотерапия; в случае гипомоторной дискинезии – дарсонвализация и электростимуляция на область живота, массаж передней брюшной стенки.

    Прогноз и профилактика синдрома раздраженного кишечника у детей

    Внимание к проблеме синдрома раздраженного кишечника у детей позволяет предотвратить его хронизацию. Если причины синдрома раздраженного кишечника у детей не устранены, вполне вероятно, что будет отмечаться прогрессирование заболевание и снижение качества жизни ребенка.

    Профилактические мероприятия носят неспецифический характер и включают предупреждение и адекватное лечение ОКИ, создание комфортной психосоциальной обстановки вокруг ребенка, соблюдение режима и принципов рационального питания, достаточной физической активности.

    Источник https://www.nestlebaby.ru/medical/section/novoe-v-issledovaniyah/mladencheskie-koliki-i-sindrom-rzdrazhennogo-kishechnika

    Источник https://medaboutme.ru/articles/kak_proyavlyaetsya_i_diagnostiruetsya_sindrom_razdrazhennogo_kishechnika_u_detey/

    Источник https://www.krasotaimedicina.ru/diseases/children/irritable-bowel-syndrome

    Читать статью  Образование полипов в желчном пузыре

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *